Григорий Певзнер

ПРАЗДНИК У НАС ПОД БОКОМ

…Я долго не мог понять, почему именно мне – жителю Марбурга – предложили рассказать об этом клубе, находящемся во Франкфурте и объединившем немало не только поющих, но и пишущих людей, которые знают о своём клубе безусловно больше, чем я. И лишь начав писать, я ощутил в этой «рокировке» некую сермяжную правду… (из cтатьи «ПРАЗДНИК У НАС ПОД БОКОМ» Г. Певзнер) ПРАЗДНИК У НАС ПОД БОКОМ
ФРАНКФУРТСКИЙ КЛУБ АВТОРСКОЙ ПЕСНИ (АП) Г. Певзнер (Марбург)

Статья написана по заказу журнала «Наш голос / Unsere Stimme»

…Я долго не мог понять, почему именно мне – жителю Марбурга – предложили рассказать об этом клубе, находящемся во Франкфурте и объединившем немало не только поющих, но и пишущих людей, которые знают о своём клубе безусловно больше, чем я. И лишь начав писать, я ощутил в этой «рокировке» некую сермяжную правду. Большое (ну, например, франкфуртские небоскрёбы!) видится на расстоянии, и те 100 км, которые отделяют Марбург от Франкфурта, и есть, возможно, то минимальное пространственное удаление, которое позволяет увидеть в целом это своеобразное нечто, именуемое Франкфуртским клубом авторской песни. В дальнейшем я обязуюсь быть предельно субъективным. Дальнейшее, если меня не «занесёт», будет написано в особом жанре, который можно определить как «публичное объяснение в любви». Потому что я люблю этот клуб. Люблю людей, его создавших. Люблю людей, в нём собирающихся. Я обязуюсь быть предельно субъективным, потому что любовь не может быть объективной. Её нельзя разложить на рационально объяснимые и последовательно аргументируемые составляющие. А если можно, то это уже не любовь, а скорее что-то типа предвыборной кампании. …«Я слышал, шо во Франкфурте есть клуб, Шо нет нигде такого клуба прямо! Шо этот клуб не зря любому люб, Шо мама у него с Одессы-мамы!» Этим более чем сомнительного качества куплетом начиналось моё поздравление Франкфуртскому клубу с его четырёхлетием. А привожу я здесь эту цитату «из себя любимого» исключительно потому, что всё сказанное в этих четырёх строчках – истинная правда! Но давайте всё же по порядку. И начну я издалека.

…В начале (в смысле в начале 90-х гг.) Б-г впустил в Германию вслед за «русскими» немцами «русских» евреев. Германия же была хотя и отнюдь не безвидна, но для нашего брата в известном смысле пуста. Дух Б-жий над нею, разумеется, парил. Парил как всегда, как некогда над водою. Но, увы, успешно сдавшие научный атеизм «совки» ни заметить это, ни утешиться этим не могли и ощутили некий духовный вакуум. Что многими воспринималось как «тьма над бездною». Я имею в виду старшее и среднее поколение. Дети не в счёт. Они не успели утратить плавательный инстинкт. Побарахтавшись и пустив пару-тройку пузырей, они поплыли, с каждым взмахом всё уверенней пересекая пролив, отделяющий материк немецкой (а, может, общеевропейской или обще- уж не знаю, какой-там) культуры от архипелага привезенной с собой нашей специфически «совковой» ментальности. Со всеми её небесспорными плюсами и минусами. Пролив сей вроде бы не столь уж и широк, но далеко не всем представителям старших поколений удалось с ним справиться. Кто-то всё же обрубил концы, рванул и перебрался на другой берег. Отдельные счастливцы навели понтонную переправу, берега соединив. Большинство же не придумало ничего лучшего, как толпиться у кромки воды, свой берег потеряв, а к новому не пристав. Толпиться, глядя, как неспешно удаляются от нас наши дети, которым так легко, так естественно плывётся вперёд. Им просто в голову не приходит оглядываться на какие-то покинутые острова и на нас, с них вопиющих. А тем паче строить какие-то переправы.

В чём же дело? Почему столь трудна независимо, или, скажем, не однозначно зависимо от темпов освоения языка и успешности поисков работы оказалась для многих из нас интеграция? Тут не грех процитировать Юлия Кима, который перебравшись в Израиль, узнал эту ситуацию не понаслышке: Всё дело в русском языке. Он наша родина и поприще Нюансов, слишком тонких, чтоб ещё Нашлись такие вдалеке. А те, которые далече, Чем живы в стороне чужой? Не социальною средой, Не воплощенною мечтой, А лишь наличьем русской речи, Внимаемой от встречи к встрече. За точность цитаты не ручаюсь, но по сути не согласиться трудно. Есть, конечно, и другие аспекты, но все они в конечном счёте тесно переплетены с названным. А это означает, что нам не оставалось ничего другого, как, не прекращая попыток установить контакт с новым материком, пока суд да дело налаживать связь между своими островами и пытаться так обустроить свою жизнь на них, чтобы, если повезёт, когда-нибудь и детям, глядишь, захотелось заглянуть к родителям «на огонёк». Одним из испытанных средств коллективного духовного выживания в плохо приспособленных для этого условиях (например, в условиях позднего СССР) стало то, что с лёгкой руки ЦК ВЛКСМ получило в качестве названия сомнительную аббревиатуру «КСП» – клуб САМОДЕЯТЕЛЬНОЙ (читай НЕпрофессиональной, то есть заведомо как бы худшей, чем профессиональная, более низкой по уровню) песни. Аббревиатура унизительная, но её не вытеснило ничто. Выражение «авторская песня» – это о другом. Точнее нет, не о другом! О том же, но с другой стороны. «Авторская песня» – это пласт культуры. Песенный underground. В лучших своих образцах – пласт искусства. А родившееся под солнцем недолгой «оттепели» КСП (почему-то привычнее говорить о нём в среднем роде) стало тем источником тепла, у которого можно было греться во время сменившего «оттепель» и казавшегося бесконечным ледникового периода «развитого социализма».

Тем источником свежего воздуха, который помогал бороться с хроническим застойным удушьем. И тем, кто ТАМ успел полюбить авторскую песню, ТАМ успел познать на себе силу живительного эликсира КСП, как было не обратиться им к испытанному средству ЗДЕСЬ, оказавшись в условиях естественного (по крайней мере в начале) для всех эмигрантов дефицита духовного кислорода, дефицита дружеских контактов! …1995 год стал «переломным и судьбоносным». В Рурском бассейне была достигнута критическая масса готовых действовать КСП-шников, и в Вуппертале возник первый в Германии клуб авторской песни. С этого же 1995 года в последние выходные августа в Вуппертале, ставшем германской «русскоязычно-бардовской» Меккой (барды местные – «немецкоязычные» собираются в других местах, например, в Берлине и Нюрнберге) начинает проводиться ежегодный летний слёт КСП. Начинается длительный «вупперталестремительный» период развития авторской песни в Германии. Это потом, заметно позже, появились клубы во многих городах, появился Ганноверский и другие фестивали, появились в интернете ежемесячник «АП’осторфф» и страница www.bards.de, ставшая главным источником информации обо всём, связанном с жанром АП в Германии, а нередко и за её пределами. Она стала координационным центром многих гастролей, а её раздел «конференция» долгожданной ареной пусть виртуального, но обмена мнениями. Но это всё было, повторяю, заметно позже. Вернёмся же назад.

Вторым, 18 октября 1997 года, родился предмет нашей беседы – клуб во Франкфурте на Майне. Роды и «грудной» период его прошли в Gaststaette «Pudelkoenig». Хозяин заведения Жора Бегельман новорожденного пригрел, накормил, напоил и окружил заботой. Однако, когда дитя выплюнуло соску и стало ползать, ему стало тесно, и (цитата из клубной летописии) «…с легкой руки Бориса Телиса клуб переехал в не особенно большой, но светлый зал «Palais Jalta»…». Где и прошли его детство и отрочество. А два года назад, когда пришла пора мятежной юности, которая, Б-г даст, не покинет клуб и дальше, он перебрался в так называемый «Haus der Heimat», где проживает и по сей день. Но вернёмся к родам. Им предшествовало, как и положено зачатие. А «зачат» младенец был в Вуппертале. Вот как говорит об этом один из рыцарей-основателей клуба, бессменный веб-без-страха-и-упрёка-дизайнер его интернет-страницы, Вадим Кантор: «…Лето 1997 года. Фестиваль авторской песни недалеко от г.Вупперталя. … На второй его день ко мне вдруг подходит одна симпатичная черноволосая женщина, на вид очень энергичная и умная (такой она и оказалась-таки впоследствии). Первыми ее словами были: «Не могу терпеть, не могу больше терпеть!.. Всё!.. Хочу!..» Вот об этой симпатичной, энергичной и умной черноволосой женщине речь сейчас в первую очередь и пойдёт. Потому что Анна Белякина – так её зовут – во-первых, мама клуба, а во-вторых его королева. Поясню по пунктам. Мама не только потому, что она этот клуб «зачала» и «родила». И не только потому, что клуб стал её семьёй, а семья ядром этого клуба. Кстати, кроме мамы у клуба есть и папа. Хотя его же можно назвать и дедушкой. Потому что это Анин отец, Генрих Покрывайло. Стихи его в авторском исполнении стали уже традиционным элементом клубных вечеров. Впрочем, недавно ему удалось внести в эту традицию свежую струю, перейдя от классических форм к менее привычным для нашей не вполне ирландской клубной публики лимерикам. Одним же из самых ярких и признанных клубной публикой авторов песен является брат Ани и сын Генриха, Павел Покрывайло. Но что это я всё о делах творческих, небесных. Ведь всякому небу, чтобы удерживаться, где положено, нужен свой атлант. А лучше атланты. Во франкфуртском клубе их двое: Юра Белякин – муж, и Миша Белякин – сын. Этот цирковой дуэт «на все руки» помнит, следит, суфлирует, критикует, возит, носит и устанавливает, заставляет то, что должно стоять – стоять, то, что должно висеть – висеть, а то, что должно звучать – звучать! Эта гвардия не только любит свою жену-маму, не только поддерживает все её начинания и терпит «сумасшедший дом», в который превратился, благодаря клубу их дом, куда «не зарастает народная тропа». Как бы это объяснить? Просто если мы представим себе Аню этаким Ильёй Муромцем (О Господи, какое кощунство! Трудно найти женщину более женственную!), то Юра и Миша – её Добрыня Никитич и Алёша Попович, которые держатся бок о бок со своим «муромцем», а заодно поддерживают его под локотки, чтобы он, не имея коня, не «скопытился» сам от усталости. Впрочем, 18-летний Миша, будучи у родителей единственным и нежно любимым чадом, понял, что деваться некуда, и унаследовал таланты и обязанности обоих. Кроме уже упомянутой «технической» деятельности он сочиняет и играет свой любимый рок, а заодно и вместе с мамой песни на всякие хорошие стихи. И аккомпанирует, когда мама (и не только мама!) их (и не только их!) поёт. Нельзя не отметить, что законы генетики реализуются в клане Белякиных-Покрывайло весьма причудливо. Ибо при внешнем сходстве отдельных его представителей творческие вкусы и стили их отличаются весьма заметно. Что, впрочем, не мешает «плодотворному творческому сотрудничеству». Но вернёмся к самой Анне Белякиной. Итак, эта, несмотря на наличие взрослого сына, молодая и красивая женщина не просто клубная мама. Она ведь мама из Одессы. Она – одесская мама! А это что-то да значит! Вы меня понимаете, да? Но и этого мало! Она на самом деле «мама в квадрате»! В прошлой своей жизни она – преподаватель математики в техникуме на границе Молдаванки и Пересыпи (да-да, именно так!), а в нынешней – в заведении для обучения и реабилитации подростков, «потеряннных» немецкой общеобразовательной школой! И профессиональные осложнения налицо. На Украине ли, в Германии ли, но для Анны Генриховны её подопечные вне зависимости от того, 7 им лет или 70, – дети. Любимые дети! Её дети! Вне зависимости от того, живут они во Франкфурте и окрестностях или приезжают из Гёттингена, Дармштадта, Мюнхена, Бонна или (хи-хи!) Марбурга. В конкурсном жюри какого-нибудь фестиваля Белякина – это бедствие! Каждый раз, когда остальные предлагают «не пропустить» кого-то не самого, скажем так, впечатляющего, в ней просыпается педагог, и она начинает объяснять, насколько по сравнению с прошлым разом человек вырос над собой и как психологически и педагогически важно дать ему сейчас выступить! Для того же, чтобы убедиться в том, что Белякина – королева, достаточно увидеть её один раз на клубном вечере. Она не ведёт его. Она царит на сцене. И монархия её абсолютна. Не потому, избави Б-г, что она с кем-то там или с чьим-то там мнением не считается. Она – крысолов, обходящийся без флейты. Её обычно слушаются все и охотно. Ведь методы у неё одни и те же в школе и в клубе. И главный метод воздействия – любовь, а главная цель, ясное дело, чтобы любимым чадам было хорошо. С ней, как правило, трудно не согласиться и редко кому приходит в голову спорить. Кроме, разумеется, собственного мужа. Ну, тут уж ничего не попишешь, – должность обязывает! Но оставим в покое «светлейший» клан с его «крёстной матерью» и вспомним, что королева королевой, а клуб – это всё же в первую очередь «вся королевская рать». Здесь я вынужден начать с принесения извинений. Достойны описания все, хочется рассказать обо всех, а получится, увы, лишь о немногих! С кого ЖЕ начать? Ну что ЖЕ, ЖЕ уже прозвучало. То есть, конечно ЖЕ, с ЖЕки! С Женечки Го… Тьфу! Чуть не сказал Голосовской! Да Фрейфельд она, Фрейфельд! Уже много месяцев, как Фрейфельд! И фамилия эта в предыдущей фразе, кстати, более чем уместна. Муж-то её, Илья Фрейфельд, как раз один из тех, кто в незапамятные времена подписался под решением о том, что клубу быть. Но в КСПесенном контексте Женечка остаётся для всех Голосовской! Потому что именно под этим именем (простите за «масло масляное»!) расходились и подхватывались в Германии её стихи и песни! Потому что вся Германия знает и любит дуэт Белякина – Голосовская. Причём их театрализованную программу с песнями на идиш никак не меньше, чем то, что упомянутые «франкфуртские звёзды» поют в жанре авторской песни. Разумеется, милые моему сердцу дамы отнюдь не единственные, кто выступает в Германии с еврейским репертуаром. Но то, что они делают, и то, как они это делают!.. Mein G-tt, был бы я, как Белякины, одесситом, я бы сказал, что это что-то с чем-то! …И не ухмыляйтесь скептически – что, мол, значит: «вся Германия»? Речь идёт, конечно, о широкой известности в узких кругах, но эти узкие круги объединяют заметную часть тех из «наших», кому небезразлично всё, что связано со стихами, песнями, творчеством! Кстати, глупо было бы мне начинать дальнейший рассказ с кого-то другого ещё и потому, что Женя Фрейфельд в конце концов не только автор, исполнитель и соредактор вышеупомянутого «АП’осторфф»-а. В своё время она добровольно взвалила на свои хрупкие плечи ещё одну ношу и, перебравшись в Гёттинген, осталась настолько неотъемлемой частью Франкфуртского клуба, что продолжает тянуть лямку. А именно, является клубным историографом. «Летописицей», извините за выражение! Что на мой взгляд является вполне убедительной мицвой! Так что, ежели кому интересно, – милости просим на www.frankfurt.bards.de! Вот так. А теперь самое трудное.Я хочу рассказать о человеке, который останется членом Франкфуртского клуба до тех пор, пока клуб этот будет существовать. Я повторю слова, уже однажды мною сказанные. Виктор Шнейдер. Постарайтесь, пожалуйста, запомнить это имя. Приходите в клуб, спрашивайте. Остались видео- и аудиозаписи. Вышли две небольшие книги (сейчас в России готовится к печати более серьёзное издание). У кого есть доступ к интернету, почитайте. В сети было немало публикаций. На разных сёрверах. Список линков можно найти на www.bards.de в разделе «Авторы». Уже больше года, как Витя погиб. Погиб 29-летним. Оставив нам свою обезоруживающую улыбку на фотографиях и неповторимый голос на кассетах. Оставив несколько десятков людей – в Германии, России, США и Израиле, которые продолжают его любить и, повидимому, так и не смогут смириться с этой потерей. Оставив несколько сотен или теперь уже тысяч поклонников своего таланта, своего творчества. Проживавший в «провинции Deutschland» молодой биохимик Виктор Шнейдер был не «звездой локального значения», а блестящим поэтом и автором множества песен, замечательным переводчиком, прозаиком, эссеистом. Блестящим, повторюсь, не по меркам германской русскоязычной диаспоры, а по гамбургскому счёту (каламбур случайный; Витя бы, пожалуй, порадовался). Это один из моих любимых поэтов, один из моих любимых бардов. Виктор Шнейдер был одним из создателей, соредакторов и соавторов «АП’осторфф»-а. И то, что он там писал, было отнюдь не беспристрастно. Потому что то, о чём он писал, было ему отнюдь не безразлично. Никогда не живший во Франкфурте Витя был членом клуба со дня его основания. Сюда он приезжал из Гёттингена, Трира, Мюнхена. Где бы он ни жил, присутствие его «на клубе» было чем-то, само собой разумеющимся. Почти невозможно было представить себе клубный день без Шнейдера. Теперь приходится учиться. Приведу здесь для знакомства одно небольшое Витино стихотворение. Сознательно не из тех, которые обычно предваряют или завершают статьи о нём. Легенда о Шлимане Как говорят, фальсификатор Шлиман, так до скончанья дней и не узнавший, что все его поддельные находки, им выданные за останки Трои, и в самом деле были таковыми, частенько говорил своей жене: «Моя любовь, моя опора, счастье», – и сам краснел от этой лжи и лести, ни разу сам того не заподозрив, что говорил ей истинную правду и что была жена ему опора, единственное счастье и любовь. …Но надо переходить к остальным. С кого начать теперь? Вот поющая свои песни Оля Лук, чей тихий голос не мешает, а скорее помогает расслышать чистоту тона озвучившей его души. А рядом её, напротив, отнюдь не тихий муж, блистательный Боря, неотразимый Шафранский, поющий романсы так, что, послушав его, коллектив театра «Ромэн» дружно запил горькую и заявил о самороспуске. Однако чета Шафранских не только поёт, но и готовит всякое Что-Где-Когда-шное обрамление (вопросы, задания, так называемые «бескрылки» и т.п.) для клубных встреч. Идём дальше. Вот Алёна Торлина, нежной улыбки которой уже с лихвой хватило бы, чтобы украсить клубные вечера. Но не стоит забывать, что её фотомонтажи договаривают то, что остальным не удалось выразить при помощи музыки и слов. Равно как и то, что Алена вместе со своим мужем Валерой Ватманом не раз устраивали дома филиал клуба, проводя у себя домашние концерты. А-а-а! Вот и он! Вот и Саша Кушнир со своей видеокамерой! «От Москвы до Бреста…с «Лейкой» и блокнотом, а то и с пулемётом…» – это как раз про него. Без пулемёта он, правда, пока обходится, но за свои деньги покупает всё более совершенную аппаратуру и… Вряд ли какая-нибудь организация в Германии, исключая разве-что бывшую Штази, может похвастаться таким видеоархивом, какой имеется у Франкфуртского клуба АП! А теперь… Надеюсь, Вы уже поняли, что слово «Франкфуртский» в названии описываемой организации имеет лишь условно географическое содержание. И наряду с дуэтом Белякина-Голосовская символом клуба является, конечно же, Дармштадтский квартет! И здесь прошу внимания! Потому что символ и ключевое обозначение здесь тоже мама Аня! Но – не пугайтесь – другая мама Аня! Анна Ратушникова. А квартет – это она плюс её старший сын, Владислав Сатановский, его жена, Ира Безбрежная, и его сестра, т.е. Анина младшая дочь, Даша Ратушникова. Поёт и играет эта команда просто профессионально, поверьте! Но дело даже не только в этом. Вы слышали легенды о женщинах-красавицах, командовавших пиратскими кораблями? Не слышали? Ну и не надо! Но представьте себе одну этакую на мостике фрегата. Представили? Тогда вы знаете, что такое Анна Ратушникова возле фортепиано! Фейерверк, громы, молнии и на всех микрофонных стойках – огни святого Эльма! А когда (что бывает не так уж редко) на сцене рядом оказываются две Анны, Белякина и Ратушникова!.. Последний раз это было на клубном вечере 13.04.2002, когда наши дамы и ещё несколько человек рассказывали и отрывками показывали то, что в начале месяца происходило в Бильштайне. Есть такой населённый пункт на красивой горе, в нём красивый замок, а в замке, извините за выражение, Jugendherberge. Гора, вроде, и не лысая, но там уже второй год подряд проходят в начале апреля шабаши. Творческие, так сказать, шабаши, которые для приличия называются творческими мастерскими или, чтобы звучало эффектно (то бишь, не по-нашему) workshop. И знаете, что я Вам рекомендую? Прийдите хотя бы один (а лучше, конечно, много!) раз в клуб. Посмотрите на обеих Ань. А потом представьте себе спектакль «Страсти по Барону» – вольную импровизацию на тему барона Мюнхаузена – и двух Ань, изображающих две потерявшие друг друга половины лошади Мюнхаузена! Причём обе почему-то задние! Но «дармштадтская фракция» в клубе – это отнюдь не только вышеупомянутый квартет. Это, например, Лёня Шмеркин, взращённый в лоне клуба и уже ставший признанным далеко за пределами Франкфурта исполнителем. Это… стоп! Так я не закончу никогда. Ведь мне хочется упомянуть здесь и Бориса Телиса, организовавшего, например, первые немецкие гастроли замечательного барда и одного из «отцов» авторской песни А.А.Дулова ещё до возникновения клуба (кстати, этой осенью Александр Андреевич, надеюсь, опять будет в Германии. Не пропустите!). Бориса Телиса, сидевшего в жюри конкурса «Ханука, девушки!» на, соответственно, январском 2002 года заседании клуба. Бориса Телиса, не только сказавшего при этом: «Генуг, а, девушки?», – но и объявившего о премии для победительниц от его русского турбюро «Telis Tours» – поездке в Марбург (учтите, Марбург стоит обедни!) и в Кассель. Кстати, победительницами стали все пять девушек, так как проигравших в клубе в принципе не бывает! И как не упомянуть бильштайнского Мюнхаузена, президента Вуппертальского клуба АП Олега Хожанова, который, не знаю, как у себя в Вуппертале, а во Франкфурте, похоже, не пропускает ни одного заседания, и без чьих реплик с задних рядов всем бы чего-то не хватало! А Анечку Фельдгун, неизменно приезжающую, нет, прилетающую, как ангел-хранитель из тех же рейнско-вестфальских далей! А ещё две незабываемые Ани из Бад Кройцнаха! А Борю и Лену Резников, которые «держат свой клуб» в Карлсруэ, но и во Франкфурте чувствуют себя, как дома. А как же иначе – ведь cвязка Белякины-Резники образовалась ещё в Одессе. И на «днях города» в Марбурге в 2001 году Анна Белякина пела с Борисoм Резником в составе клезмерской группы! Как промолчать о чете Шкловеров из Вюрцбурга (яке це свято, коли щирий українець Віталій Шкловер заспіває українською мовою)! А о замечательных «находках» этого года: Филиппе Шайбле из Кайзерслаутерна и Кирилле Дворницине из Бонна, который ещё и на саксофоне играет так, что получается нечто совсем уже запредельное!.. Что же представляют собой клубные вечера? В них можно выделить две составляющие, которые в каждом конкретном случае могут быть представлены в разной пропорции. Первая, если можно так выразиться, концертная. Она может иметь одно или два отделения, занять минут 40 или бoльшую часть вечера. При этом сцена предоставляется конкретному человеку или конкретному коллективу. Это может быть кто-то из «своих», из клубных, но чаще это гости. Начиная с первого вечера, во Франкфурт с переменной частотой приезжала делегация Вуппертальского клуба. Не раз были представлены Кассель, Дюссельдорф, Карлсруэ, Маннхайм, Хайдельберг, Штуттгарт, Мюнхен, Берлин и другие города. Семен Кац с Леной Кац и Мариной Зеликович, Борис Серегин, Люся Барон, Марина Гершенович, Яна Симон… Для ценителей авторской песни в Германии эти имена говорят сами за себя! И всё же, пожалуй, из «гастролёров» несколько меньшую часть составляют «наши родные германские», а большую – «залётные». Свои-то вроде бы всегда под боком, а редких гостей упустить жалко! Гости же эти приезжают сюда чаще всего с необъятных просторов нашей ставшей теперь исторической Родины. Но есть среди них и те, кто сменил её на Родину «доисторическую», т.е. Израиль. Или, например, на США. Вообще же, говоря о том, кто из известных бардов здесь побывал, легче, пожалуй, назвать тех, кто ещё не был! Вот, Васильев и Иващенко пока не были… Но это не метод. Попробую всё же вспомнить тех, кто здесь выступал. Итак… Из проживающих и поныне на территории бывшего СССР в клубе побывали Александр Городницкий, Юлий Ким, Александр Дулов, Юрий Кукин, Виктор Берковский и Дмитрий Богданов, Вадим Егоров, Александр Суханов, Владимир Бережков, Юрий Зозуля, Михаил Кане, Владимир Васильев, Александр Алабин, Владимир Капгер, Олег Рубанский, Анатолий Киреев, Светлана Ветрова, Вадим и Валерий Мищуки с Леонидом Сергеевым, Михаил Щербаков, Надежда Сосновская, Марк Фрейдкин, Юрий Хабаров, Николай Якимов и Евгения Логвинова, Елена Фролова и Татьяна Алешина и Тимур Шаов. Большинство имён в комментариях не нуждаются. Израиль был представлен Григорием Вахлисом (Киев/Иерусалим) и Яковом Коганом (Баку /Назарет), а США – Григорием Дикштейном (Харьков-Чикаго). Но всё, доселе перечисленное, – это, так сказать, то, что «по штату положено». Клуб авторской песни, то есть другими словами, бардовский клуб? Очень хорошо, значит выступают барды: более именитые или менее именитые. На закуску можно пустить гитарку по кругу. Так ведь? Почти. Но не совсем. В плане «блюдения» чистоты жанра «администрация» педантизмом не страдает и на Aвторской Песне не зациклена. Знавал Франкфуртский клуб и чисто литературные вечера, и театрализованные литературно-музыкальные композиции. Так, здесь уже дважды прошли встречи с замечательным детским поэтом Вадимом Левиным. Можно сказать с двумя Левиными. Потому что в 1999 году во Франкфурте выступал со своими стихами харьковский, а в 2001 с программой по стихам хороших и разных детских поэтов уже марбургский (я же Вам объяснял, что Марбург стоит обедни!) Вадим Левин. После чего Вадим Александрович стал, можно сказать, завсегдатаем клуба. Вам ничего не говорит это имя – Вадим Левин? Но стихи-то его Вы знаете наверняка! Помните песню: «Куда уехал цирк?». А стихи о глупой лошади: «Лошадь купила четыре галоши…»? Правда, я понял сейчас, что слегка «передёргиваю». Потому что, хотя Вадим Александрович и выступал в клубе с чисто литературными программами, к авторской песне он имеет отношение самое непосредственное. Ведь и у Сергея Никитина, и у Виктора Берковского есть циклы песен на его стихи. А отдельные песни есть и у многих других авторов вплоть до, как это ни странно, Розенбаума! Говоря же о литературно-музыкальных композициях, нужно в первую очередь назвать имя, которое за последние года три приобретает в Германии всё большую известность. Евгений Вишневский. 14 декабря 2000 года Виктор Шнейдер писал нам из США по поводу репетиции тамошнего бардовского «гала-концерта»: «…как им там Жени-то не хватает для сценической увязки… При том, что вообще-то я ещё имена пары режиссёров слышал: Товстоногов там, Любимов – но так как они, видимо, понятия отвлечённые…». Вишневский – программист, компьютерный дизайнер, художник. А кроме того – Читатель! Да, не чтец, а читатель, но читатель с заглавной буквы. Мне очень нравится, как читает стихи, например, Сергей Юрский. Но чтение (прочтение!) Вишневского я люблю, пожалуй, больше. И многих моих любимых поэтов открыл для меня он. А слушать Бродского в любом другом исполнении мне после него было бы трудно. Без малого 9 лет семья Вишневских живёт в Мюнхене, где Женина жена Нина создала клуб «Gorod», во многом перевернувший жизнь мюнхенской русскоязычной диаспоры. По крайней мере, части её. Hа каком-то этапе Женя понял, что ему есть, чем поделиться с теми, кто готов увидеть и услышать. Начались литературные вечера. Писались сценарии. Готовились композиции. Появлялись роли и их исполнители. В сценарий включались песни, и мюнхенские КСП-шники (в их числе был в то время и Витя Шнейдер) играли и пели их. На сегодняшний день в Мюнхене подготовлено и поставлено 15 (пятнадцать) таких литературно-музыкальных программ (Обэриуты, Тарковский, Самойлов, ерофеевская поэма «Москва-Петушки», четыре вечера по Бродскому…). 6 января 2001 года умер Виктор Шнейдер. 3 марта того же года во Франкфурте состоялся вечер его памяти, первая часть которого была составлена исключительно из Витиных стихов и песен. В вечере приняли участие 18 авторов и исполнителей из разных частей Германии. Первое отделение вечерa было подготовлено Евгением Вишневским, второе – Анной Белякиной. Это было крайне нелегко. Боль утраты была ещё очень свежа и сильна. Но так начались знакомство, дружба, сотрудничество. С тех пор мюнхенская «бригада» побывала во Франкфурте с композицией по поэме Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки», обрамлённой стихами Иртеньева, Коркия и Бродского, и с композицией по стихам Давида Самойлова. Обе программы были насыщенны песнями в исполнении как мюнхенцев, так и франкфуртцев. Ну вот, так пространно о «первой составляющей». А ведь вторая для многих из собирающихся здесь важна ничуть не меньше. Вторая – это подготовленные той же неутомимой Белякиной со товарищи шуточные задания, конкурсы и викторины, запускающие групповое и индивидуальное творчество и выливающиеся в искромётные экспромты. Экспромты любого рода, от немногих строк или короткой пантомимы до целых сценок с несколькими действующими лицами. И неизменным хохотом восторженной публики. А одна из встреч, например, была посвящена «клубным детям». С детскими выступлениями, переодеваниями, песнями. И, конечно, подарками. А заодно, само собой разумеется, всеобщим «стоянием на ушах». Вот так проходят здесь вечера. А потом, если остаются время и силы, – гитарный круг! Только, пожалуйста, не поймите меня неправильно и не пугайтесь! Франкфуртский клуб авторской песни – это не что-то такое сугубо для избранных! Mногиe сюда приходящиe и приезжающиe, включая автора этих строк, обладают талантами в весьма умеренной степени. Суть не в этом. По-моему, заметная часть публики приходит сюда даже не от горячей любви к Aвторской Песне. Но всё же от любви. От любви друг к другу и к этому клубу, ставшему для многих домом и в известном смысле родиной. Так что немецкое название клубного здания, Haus der Heimat, весьма точно отражает суть дела. А во время гитарного круга никто не обязан брать гитару в руки. Делает это только тот, кто хочет (лучше, конечно, если не только хочет, но и может, но это условие второстепенное и соблюдается не всегда). И слово «клуб», вызывающее ассоциации с такими понятиями, как «взносы», «устав», «обязанности», «посещаемость» и т.д., пусть Вас не пугает. Всего этого здесь нет. Сюда приходят те, кто хочет и может, и когда хочет и может. Приходят некоторые, чтобы попеть, многие, чтобы послушать, и все, чтобы побыть вместе, порадоваться и отогреться душой. Для тех, кого это заинтересовало, сообщаю, что клуб собирается во Франкфурте по вторым субботам каждого месяца в 19.00 по адресу: Porthstr.10, Haus der Heimat 19.04.2002