Неизвестный автор

ПЯТНАДЦАТЬ… ЛЕТОПИСЬ ВЗРОСЛЕЕТ…

Полагаю, в больном состоянии пишется легче – видимо, в мозгу не срабатывает стилистически-грамматически-смысловой стопор и пальцы безнаказанно несут всякую околесицу, а читать эту муть, в конце концов, не автору. Так что же написать хотела?.. Полагаю, в больном состоянии пишется легче – видимо, в мозгу не срабатывает стилистически-грамматически-смысловой стопор и пальцы безнаказанно несут всякую околесицу, а читать эту муть, в конце концов, не автору. Так что же написать хотела? А, отзыв о юбилейном концерте фр-тского клуба. 4 года без 5-ти дней (как никак) отметили мы 13.10.2001 и пора бы поведать об этом миру, тратящему свое время на лазание по ксп-шным страницам и-нета и фр-тской странички в частности. Чем же на этот раз, надеюсь, порадовала Анна Белякина наших зрителей/слушателей? И гостей разумеется. Ну, во-первых, очень удачными выступлениями «местных» и «неместных» товарищей. Перечислять не буду, ибо всех не вспомню. Скажу лишь – первое отделение венчало выступление дармштадцев: бессменный поздравительный коллектив и, как всегда, неотразимый Дармштадский квартет. На второе отделение были оставлены «иногородние сливки», как то: обаятельный Борис Серегин, талантивейшие Марина Гершенович и Яна Симон, а также неотразимые (о, эта субъективность!) Лена Кац и Марина Зеликович. Не могу не отметить выступление Альбины, ставшее одним из апогеев вечера. Второй высшей точкой было, по-моему, выступление Яны Симон, не отпускаемую со сцены. Самые терпеливые зрители дождались шампанского и торта – надо же было как-то отметить столь серьезную дату. Да, туго нынче с критиками стало… а.с. «Уже четырнадцать… неслабо…» Уж минул клуб сентябрьский, а автор сего только сейчас собрался занести в летопись события 11 августа 2001 года. Ничего особенного на клбуе (по мнению автора сего) не произошло. Ну, приезжала из Дюссельдорфа замечательная Люся Барон, лично для автора сего выросшая в последнее время как композитор и автор. Ну, пела она классные, хоть и лирические песни… Ну, балдел зал отпускать ее не хотел. Ну и?… Ну, читал Вадим Левин (Харьков – почти Марбург) отделении дестко-взрослые стихи советских поэтов. Ну, довел до слез солидного возраста зал. Ну, прониклась публика родной поэзией (настоящей, заметим). Ну, попели завсегдатаи фр-тского клуба. Ну и что?! А то, что здорово было очень. И грусть, и радость, и смех, и гре… слезы то есть… Ох, ну покритикуйте же кто-нибудь!… Отчаявшийся автор сего

ШЕШНАДЦАТЬ — СОВЕРШЕННОЛЕТЬЕ?

автор сего не уверен, что запись о концерте Татьяны Алешиной и Елены Фроловой вообще появится на этой страничке. Дело в том, что «патетизировать» не умею и не очень хочу, а иначе не получается. посему либо когда-нибудь подберу верный слог, либо… автор сего не уверен, что запись о концерте Татьяны Алешиной и Елены Фроловой вообще появится на этой страничке. Дело в том, что «патетизировать» не умею и не очень хочу, а иначе не получается. посему либо когда-нибудь подберу верный слог, либо… с наступающим автор сего

СЕМНАДЦАТЬ — ВОЗРАСТ, ТО, ЧТО НАДО…

Прошу прощения у заждавшихся летописи сограждан, здравствуйте! Несмотря на всего лишь 12-е января (2002 года), фр-тский клуб, а точнее его вдохновительница Анна Белякина решила провести «оригинальный» вечер. И свершилось — «Ханука, девушки» … Прошу прощения у заждавшихся летописи сограждан, здравствуйте! Несмотря на всего лишь 12-е января (2002 года), фр-тский клуб, а точнее его вдохновительница Анна Белякина решила провести «оригинальный» вечер. И свершилось — «Ханука, девушки», достойно завершили старый старый год. В первом же отделении пели и читали стихи. Особенно мне хочется отметить Григория Певзнера, приехвашего из далекого Марбурга и посвятивших нас в удивительный мир своих стихов. В паузе назначенные девушками участницы принялись судорожно сочинять приветствия и танцы, касающиеся лошадиной тематики — таковы были условия Александры Васильевны Мас… Белякиной. Наскоро придуманные приветствия не сильно отличались друг от друга силой вызванных у зала слез и смеха. По лошадям прошлись все и, как всегда, высококлассно. Анна Ясногородская рассказала душещипательную историю и некой «аннабель» (Михаил Белякин). История была кануно-новогодней, лошади паслись меж строк… Ольга Лук показала мастерство пантомимы, озвученное Борисом Шафранским. Юлия Без-Фамилии приняла посильную помощь «на-выдумку-хитрых» Леонида Шмеркина и Вадима Кантора, и протанцевала отредактированный ими текст Булата Окуджавы… Анна Фельдгун и автор сего изобразили летающую лошадь при помощи текста Юнны Мориц, сервировочного столика, микрофона, Валерия Ватмана и профессионального аккомпанемента Анны Ратушниковой… Затем был конкурс на сообразительность не столько девушек, сколько зала, который, умничая, опережал ответы участниц, вытащенные из недр интернета все той же несравненной Анной Белякиной. После девушек отпустили готовить танец под руководством хрупкого и артистичного, а главное, профессионального хореографа Ирины Безбрежной (нет, Вы только вслушайтесь в звучание этих фамилий…). Пока с визгом, грохотом и хохотом девушки готовили танец «Маленьких лошадей» (муз. Петра Чайковского), в зале что-то происходило. Автор сего должен, к сожалению, опустить происходившее в зале, так как сам(а) усердно визжал(а), гро- и хохотал(а)… После ценителям авторской песни был представлен маленький сюжет из жизни «Маленьких лошадей» (аккопманемент бессменной Анны Ратушниковой), сопровождаемый ценными указаниями главного художественно руководителя (читай хореографа): «Хвосты-хвосты, раз-два… колено-нога, три-четыре…». На этом можно было бы и закончить, но нужно учесть наличие жюри (Борисы Драбкин и Телис, Григорий Певзнер, Евгений Резник). После каждого блока номеров жюри высказывало свое спонтанное мнение, талантливейше уложенное в стихи Григорием Певзнером. Вот такие пироги… Критика, как всегда, добрА пожаловать…

ОСЬМНАДЦАТЬ…

Начнем, как всегда, со слов «уж скоро следующий клуб, о предыдущем же ни слова. пора бы его (слово) черкнуть…» Итак, клуб от 9 марта 2002 года: в первых двух недолгих отделениях пел Тимур Шаов, сопровождаемый Сергеем Костюхиным, сопровождавшим когда-то Марка Фрейдкина. Автор сего восхищается умением Тимура обращаться со словом, но сожалеет о его неумении вовремя остановиться – это касается текстов. Начнем, как всегда, со слов «уж скоро следующий клуб, о предыдущем же ни слова. пора бы его (слово) черкнуть…» Итак, клуб от 9 марта 2002 года: в первых двух недолгих отделениях пел Тимур Шаов, сопровождаемый Сергеем Костюхиным, сопровождавшим когда-то Марка Фрейдкина. Автор сего восхищается умением Тимура обращаться со словом, но сожалеет о его неумении вовремя остановиться – это касается текстов. Во время концерта автору сего очень понравилось исполнение Тимуром чего-то очень красивого очень испанского. В этот вечер был дикий наплыв зрителей из Фр-та и далеко не близлежащих окрестностей. Третье отделение было очень спокойным, но зато с двумя гостями (не считая уже давно любимых и родных Вадима Левина, Григория и Лины Певзнер, Бориса и Елены Резник, Олега Хожанова) – Кириллом Дворницыным и Филиппом Шайбле – для-нас-открытиями Ганноверского фестиваля этого года. Еще Олег Хожанов читал свои эпиграммы-эпитафии-четверостишия, Ирочка Безбрежная, как всегда, неповторимо пела (в этот вечер «Портвейн-блюз»), много пел Борис Шафранский, неожиданно начав с Булата Окуджавы, вспомнил свои песни и Виталик Шкловер. Словом, посидели на славу… Мда, заметки ширятся, а критики все нет… Автор сего

ЮБИЛЕЙ-ПЯТИЛЕЙ-ПТАШЕЧКА…

Что бы кто ни говорил/думал, а есть еще порох в… 5-летие Фр-тского клуба было отмечено непрекращающимся потоком «одно-другого-лучше» выступлений; разве что вынужденные перекуры прерывали творческий по… ток… Стулья одалживашись у окрестных жителей – это к слову о количестве дорогих и несравненных слушателей. Чтобы не отвлечься на бытовые мелочи, автор сего «прямо по списку» и пойдет.
ксп ФранкфуртЧто бы кто ни говорил/думал, а есть еще порох в… 5-летие Фр-тского клуба было отмечено непрекращающимся потоком «одно-другого-лучше» выступлений; разве что вынужденные перекуры прерывали творческий по… ток… Стулья одалживашись у окрестных жителей – это к слову о количестве дорогих и несравненных слушателей. Чтобы не отвлечься на бытовые мелочи, автор сего «прямо по списку» и пойдет. Особенно хочется отметить неких Гришеньку (любоньку) Певзнера, Вадика Кантора и рэп-звездочку, состав которой (Денис Богданов, Кирилл Дворницын, Виктор (?) Левандовский, Александр Парашин и Юрий Томилин) поднял уже и без того «икающую от восторга» публику до очередной ступени душевно-веселительного экстаза. Гришенька же (любонька) Певзнер посвятил клубу стихотворные изыски (см. ниже), в которых автора сего в первую (или вторую, уже не помню) очередь поразили рифмы. Вадик же отлетел (но уж никак не отпрыгнул) от жанра АП в сторону прозы и зачитал отрывки из недописанной пьесы «Ревизор», действующие лица которой были до слез узнаваемы (пусть и не всеми присутствующими, но большинством). Одним из номеров вечера было исполнение местных (очень местных, т.е. фр-тских) авторов местными (тоже очень) авторами и исполнителями. У неких Даши Ратушниковой и Лени Шмеркина замечательно получилась передача вздыхательных интонаций некой Оли Лук. Некий Паша Покрывайло слегка по-своему интерпретировал песню некоего уже не очень местного автора, а также великолепно исполнил «Бег мальчика» Яны Симон. Ну а Дармштадский квартет в очередной раз показал свое мастерство. Одним из неожиданных номеров было выступление неких Ани и Бори Шафранских, спевших песню Витю Шнейдера «Диалог в подъезде» на немецокм языке, в Анином «вполне-вполне» переводе. Отец клуба «скороговорил» на тему Сруля в Карлсруэ, Саша Кушнир интервьюировал крупных деятелей и гостей клуба, некоторые не ленивые зрители и участники вечера разгадывали интеллектуальный кроссворд все той же некой Оли, некий Олег Хожанов обозвал клуб ФКПБ – Фр-тским Клубом Песни Белякиной и, как всегда, сорвал аплодисменты… Напоследок хочется вспомнить о конкурсе. Конкурсе звездочек. Капитаны получили задание, изобразить (рука не поднимается назвать то, что происходило на сцене пением) одну или несколько авторских (или не авторских) песен в следующих стилях: Григорий Певзнер – романс, Борис Шафранский – частушки, Александр Парканский – танец, Владислав Мосгольд – марш, Юрий Томилин – рэп. Вакханалия, последовавшая после подготовительной пазуы не подлежит описанию. Слов нет – такое мастерство, а главное, знание предмета показали мало- и многочисленные коллективы. Наибольшим спросом (и это при всем богатстве выбора) «воспользовались» «Атланты» Александра Городницого и «Колыбельная» Михаила Щербакова… Заключительным аккордом было посвящение (см. ниже), неожиданно написанное уж никак не некой Анной Белякиной одному из своих детищ (т.е. клубу). …И тем еще радостен (пусть и грустно радостен) был юбилейный клуб, что на нем впервые в Германии продавались свежевышедшие в Москве и Питере диски и книги Вити Шнейдера… автор сего… P.S. это именно то «см. ниже» К 5-ЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ ФРАНКФУРТСКОГО КЛУБА АВТОРСКОЙ ПЕСНИ Гришенька (любонька) Певзнер Дорог и лет немало пройдено, Но среди прочей суеты Взгляну на Харьков – это Родина, А на Одессу – это Ты. Что между ними? – Кобеляки,… ну, Херсон, Очаков на пути. Но не ищите там Белякину, Её там больше не найти. Гнушаясь Франкфуртскою Мессою, Лелея Юру своего, С супругом в сердце и Одессою И одесную от него, Она, идеей забеременев И наплевав на все дела, Пять лет назад, как раз ко времени Нам клуб на радость родила. ### Я хор из многих голосов скую, Пусть без простоя он поёт И прославляет Голосовскую И все достоинства её. Супруг Илюша в общем прав, – Тора И соблюденье Галахи Важней!… Но где же взять нам автора, Чтобы и песни, и стихи Писал, как Жека, ненавязчиво, Чтоб нам их скармливал с руки, Чтобы, от взгляда вдохновясь чьего, Орали песни мужики! Хотя не всякий музыкант орать Готов, – oпасен сей приём! К примеру, взять хотя бы Кантора, – Жена законная при ём. Мозги, Наташка, мужу вправивши, Не поменяется в лице: Пусть лучше он стучит по клавишам, Фоно меняя на РС. ### Друзья, пора четвертовать меня! Мысля сразила наповал: Расторлинованного Ватмана Ни разу я не воспевал. А он с женой своей хвалёною Семьи являет идеал И дома, вышколен Алёною, Устроил клуба филиал. ### А вот нам делать жизнь пора с кого! Едины борозда и плуг. Я петь хотел бы под Шафранского! Стихи писать под Олю Лук! Хотя стихи я вам и так скую. Должно воспеть перо моё Принцессу Гессенско-Дармштадтскую И с нею подданных её. О Анны! – Идеалы дамские! О покорившие меня Две половиночки сиамские Небезызвестного коня! Все Буцефалы с Буцефалками, Кто под седлом, кто четвернёй, Трясут кареты с катафалками, Гордясь подобною роднёй. А он, поющий песни группами, Прекрасный, точно палладин, Гордясь божественными крупами, Единопол, но двуедин, Не возит более Хожанова, (А может быть, и не возил), Но распевая многожанрово, Навеки сердце мне пронзил! Пятилетняя, юбилейная А. Б. Пять лет, пять лет, пять лет… Уже не важно, кто поёт, а кто поэт. Но важно то, что песня есть, хоть смысла нет. Глотнувши песенной отравы, Забыли прежние забавы И сочиняем за куплетиком куплет. Пять лет, пять лет, пять лет… Пять лет, пять лет, пять лет… Для Голосовской накропали мы сонет, А там в 14-ой строчке рифмы нет, Но остальное – мелко-мелко Про недомытые тарелки, Про то, как правильно готовится обед. Пять лет, пять лет, пять лет… Пять лет, пять лет, пять лет… За эти годы мы прорвались в интернет, А наш ВЕБ-Мастер так прорвался, Что вдруг женатым оказался, С Наташкой он счастливый вытащил билет Не на 5, на 100 лет… Пять лет, пять лет, пять лет… Квартет Дармштадский превращается в квинтет, Орёт на радость бабе Ане В квинтете Сатановский Даня. Под песни Яны Симон он увидел свет! Пять лет, пять лет, пять лет… Пять лет, пять лет, пять лет… Шафранский с Олькой отправляются в декрет. В декрете – месяц – полстолетия, Рожайте – и не постареете, Вот Сатановских вам решительный совет! ксп ФранкфуртПять лет, пять лет, пять лет… Пять лет, пять лет, пять лет… Куда девать нам свой родной менталитет? Поём и в радости и в горе – вот секрет. Поём, судьбы сплетая нити, Поём, как прежде, песни Вити, Поём, и свет в окне и смерти больше нет… Пять лет, пять лет, пять лет… Пять лет, пять лет не сплю, Хотя давно погас в квартире свет, И лишь поскрипывает Юрка : «Клубу – нет!» Пять лет, пять лет, пять лет… Пять лет, пять лет, пять лет…